Жена прокурора - Павел Иванович Чичиков, коллежский советник

Жена прокурора. Ах, боже мой! Что ж я так сижу перед вами! Ведь вы знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам?

^ Жена полицмейстера. Как вы не выхваляйте и не превозносите его, а я скажу прямо, и ему в глаза скажу, что он негодный человек, негодный, негодный, негодный… На институтку польстился…

^ Жена прокурора. Да послушайте, что я вам открою…

Жена полицмейстера. Распустили слухи, что он хорош, а он совсем не хорош, и нос у него… самый неприятный нос.

^ Жена прокурора. Позвольте же, позвольте же только рассказать вам… душенька Анна Григорьевна, позвольте рассказать!

Жена полицмейстера. Ну?

Жена прокурора. Говорят, приехала недавно в город помещица Коробочка, перепуганная, бледная как смерть, и рассказывает, и рассказывает, послушайте только, совершенный роман: вдруг в глухую полночь, когда всё уже спало в доме, раздаётся в ворота стук, ужаснейший, кричат: “Отворите, отворите, не то будут выломаны ворота!” Каково вам? Каков же после этого прелестник?

^ Жена полицмейстера. Да что Коробочка, разве молода и красива?

Жена прокурора. Ничуть, старуха.

Жена полицмейстера. Ах, прелести! То институтки, то старухи! Что же он за человек?

^ Жена прокурора. Да нет, Анна Григорьевна. Нет, совсем не то… Вообразите себе только: является вооружённый с ног до головы, вроде Ринальда Ринальдина, и требует: “Продайте, говорит, мёртвых душ!” Коробочка отвечает резонно: “Я не могу продать, потому что они мёртвые”. — “Нет, говорит, они не мёртвые, это моё, говорит, дело знать, мёртвые ли они или нет! Они не мёртвые, не мёртвые, кричит, не мёртвые!” Словом, скандальёзу наделал ужасного: вся деревня сбежалась, ребёнки плачут, всё кричит, никто никого не понимает!

^ Жена полицмейстера. Странно…

Жена прокурора. Заставил её подписать какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями… “Я, -- она говорит, -- неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю”… Так вот!

^ Жена полицмейстера. Странно… Но только, вы как хотите, а мёртвые души здесь ни при чём! Что-то здесь другое…

Жена прокурора. Я, признаюсь, тоже так подумала… А, что ж, вы полагаете, здесь скрывается?

^ Жена полицмейстера. А вы как думаете?

Жена прокурора. Ну, слушайте, так и быть, расскажу вам: эти мёртвые души… Мёртвые души…

Жена полицмейстера. Что? Что?

Жена прокурора. Мёртвые души…

^ Жена полицмейстера. Да говорите ради бога!

Жена прокурора (вдруг выпалила). Это просто выдумано только ради прикрытия — он хочет похитить губернаторскую дочку! (Пауза.) Во-о-от…

^ Жена полицмейстера. Ах, боже мой! Не может быть?

Жена прокурора. Почему?

Жена полицмейстера (подумав.) Тогда может.

Жена прокурора. Дело ясное! Похитить! Увезти! Каков, а?

Жена полицмейстера. Но каково же после этого, Анна Григорьевна, институтское воспитание? Ведь вот невинность!

^ Жена прокурора. Какая невинность! О чём вы говорите… Невинность. Безнравственность! А ещё она манерна нестерпимо и румянится безбожно! Нет, от такой другого и ждать было нельзя…

^ Жена полицмейстера. А я не могу всё же понять, как Чичичков, будучи человек заезжий, мог решиться на такой отважный пассаж…

Жена прокурора. С самого начала было понятно, что обязательно решится! Непременно решится! С самого начала! (^ Входит прокурор.)

Прокурор. Душенька…

Жена прокурора. Ах, как вы кстати, друг мой! Нам надо кое-что вам порассказать… (Хватают его под руки и утаскивают со сцены, наперебой сообщая ему о своём открытии.)


Сцена 13.


На сцену в диком возбуждении выбегают Губернатор, чиновники и их жёны.


Губернатор. Мёртвые?

Прокурор. Именно…

Губернатор. А дочь похитить?

Полицмейстер. Так точно, похитить…

Губернатор. Мою?

Жена полицмейстера. Вашу… институтку — и на Кавказ!

^ Жена прокурора. Вашу, вашу — а кого ж ещё?

Губернатор (глядя на жён). Это правда, больше некого. И всё равно я ничего не понимаю! Что ж за притча, эти мёртвые души? Логики нет никакой в мёртвых душах; как же покупать мёртвые души, а? (Никто не может ответить.) На какой конец?

Прокурор. На что?

Губернатор. И причём здесь моя дочка? Если ж он хотел увезти её, так зачем для этого покупать мёртвые души? Если же покупать мёртвые души, так зачем увозить мою дочку? Подарить, что ли, он хотел ей эти мёртвые души?

Губернаторша. Боже упаси, вот так подарочек…

Губернатор. Так, где дочь?

Губернаторша. Сейчас. (Убегает.)

Жена прокурора (жене полицмейстера шёпотом). Всё же ясно, Чичиков давно уже влюблён. Они встречались в саду, при лунном свете. Ага. Губернатор даже отдал бы за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы не жена…

^ Жена полицмейстера. Чья жена, губернатора?

Жена прокурора. Чичикова, которую он бросил. А она за это написала письмо.

Жена полицмейстера. Чичикову?

Жена прокурора. Губернатору. И тогда он и решился на похищение.

^ Жена полицмейстера. Губернатор?

Жена прокурора. Чичиков.

Губернатор. Что за разговорчики! Почему я последний узнаю обо всём? А?

Полицмейстер. Не могу знать!

Губернатор. Это правда. Я хоть последний, но узнаю. (^ Вбегает Жена губернатора, вытаскивая на сцену зарёванную дочь.)

Жена губернатора. Ну, рассказывай!

Дочь (продолжая реветь). Да не знаю я ничего!

Губернатор. Как, и ты не знаешь? Почему все знают, а наша семья ничего не знает!

^ Жена губернатора. Когда вы собирались ехать?

Дочь. Куда ехать?

Жена прокурора. На Кавказ! Это точно, все влюблённые туда бегут.

Жена губернатора. На Кавказ с Чичиковым!

Дочь. С каким Чичиковым?

^ Жена полицмейстера. Ишь ты, делает вид, что и Чичикова не знает…

Жена губернатора. Миллионщика!

Дочь. Зачем ехать?

Жена губернатора. Не прикидывайся дурочкой!

Жена прокурора (жене полицмейстера.) А ей и прикидываться не надо…

Дочь. Не хочу с миллионщиком! А-а-а… Не хочу с Чичиковым! Не хочу на Кавказ, я с вами хочу, дома хочу… А-а-а… Пожалуйста…

^ Жена губернатора. Не хочешь?

Дочь. Не хочу!

Губернатор. Не хочет?

Жена губернатора. Нет.

Губернатор. Ну, пусть не едет…

Дочь. Папенька! (Бросается к нему.) Папенька, спасибо вам! Вы так добры…

Губернатор. Не хочешь — не поедешь. Я дурного дочери не пожелаю.

^ Жена губернатора. И всё-таки он миллионщик…

Губернатор. Не поедет она, раз не хочет! (Дочь обнимает его.) Ну иди, поиграй с подружками… Да смотри, осторожно. (Дочь убегает.)

^ Жена губернатора. И всё-таки миллионщик…

Жена прокурора. А как же быть с мёртвыми душами, а? (Пауза. Все оборачиваются к ней. Губернатор уходит, вслед за ним уходят и все остальные.)


Сцена 14


Утро. Выходит Чичиков. Он несколько оправился от произошедших событий. Он начинает совершать свой утренний туалет: тереть мылом щёки, брызгаться одеколоном, рассматривать в зеркале своё лицо, придавая ему самые различные выражения. Репетирует поклоны, бормоча что-то вроде по-французски…


Гоголь. Целый час был посвящён только на одно рассматривание лица в зеркале. Пробовалось сообщить ему множество разных выражений: то важное и степенное, то почтительное, но с некоторою улыбкою, то просто почтительное без улыбки; отпущено было в зеркало несколько поклонов в сопровождении неясных звуков, отчасти похожих на французские, хотя по-французски Чичиков не знал вовсе. Он сделал даже самому себе множество приятных сюрпризов, подмигнул бровью и губами и сделал кое-что даже языком; словом, мало ли чего не делаешь, оставшись один, чувствуя притом, что хорош, да к тому же будучи уверен, что никто не заглядывает в щёлку.

Чичиков. Вот я тебе сделаю приятность. А теперь я сделаю-ка тебе сюрприз! Ах, ты мордашка эдакой! Хорош ведь! Хорош… Пожалуй, надо сегодня навестить губернатора! Да и прокурора с полицмейстером тоже бы следовало проведать… Селифан! Селифан, одеваться… (Уходит.)


Сцена 15


Входят Губернатор, Полицмейстер, Прокурор, их жёны, Собакевич и Манилов.


Губернатор. Итак, я собрал вас для того, чтобы прояснить один только вопрос. Кто таков Чичиков? И зачем ему мёртвые души?

^ Жена губернатора. Это уже два вопроса.

Губернатор. Перечишь?

Жена губернатора. Ну что ты… Но вопроса — два!

Губернатор. Итак! У кого какие мнения есть?

Прокурор. А не есть ли Чичиков подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия?

Полицмейстер (испуганно.) Какого следствия?

Прокурор. Ну, например, насчёт траты средств на улучшение лечения больных.

Полицмейстер. Так ведь улучшили…

Губернатор. Что?

Полицмейстер. Условия.

Губернатор. А больные?

Полицмейстер. Померли…

Губернатор. Какая неблагодарность. Ничего для них не жалеешь, а они мрут как мухи… А если правда следователь? (^ Все переглядываются.)

Жена прокурора. Вздор. Какой же он следователь?

Манилов. Признаться, я тоже этому никогда не поверю.

Губернатор. Тогда кто?

Полицмейстер. Мне из столицы пришла бумага, что в нашей губернии находится делатель фальшивых ассигнаций, и приказано провести строжайшее розыскание.

Собакевич. Мне уплачено настоящими.

Манилов. Как вы могли такое о Павле Ивановиче подумать даже?!

Полицмейстер. И другая бумага, об убежавшем от законного преследования разбойнике!

^ Жена прокурора. Бог ты мой, так он душегуб!

Жена полицмейстера. Разбойник. Сенька Разин! Кто бы мог подумать?

Губернатор. Этого нам только не хватало! Каков он?

Полицмейстер. Кто?

Губернатор. Ну разбойник, в бумаге той не написано?

Полицмейстер. Сказано только, что скрывается под разными именами…

Губернатор. Ну точно. А пашпорт Чичикова кто-нибудь видел?

Прокурор. Нет.

Губернатор. Значит, пашпорт не видели, кто таков – не знаем, а принимаем? А в это время по губернии разбойники и фальшивомонетчики разгуливают!

^ Жена губернатора. Он ещё и следователем может оказаться.

Губернатор. Ещё и следователем… И что будем делать?

Прокурор. Расспросы следует учинить.

Губернатор. Правильно. Кто его видел? Мы все его видели. А кто его знал? Господин Манилов?

Манилов. Я за Павла Ивановича всегда готов ручаться, как за самого себя, и готов пожертвовать всем своим имением, чтобы иметь хоть сотую долю качеств Павла Ивановича… Ибо дружба…

Губернатор. Всё ясно. Ещё свидетели есть?

Полицмейстер. Помещица Коробочка…

Губернатор. Сюда её! (Полицмейстер выбегает.)

Жена прокурора. Эта та самая, которую Чичиков запугивал.

^ Жена полицмейстера. Ну она нам всё прояснит. (Прокурор вводит Коробочку.)

Коробочка. Ой, ваше благородие, сени-то, сени-то у вас какие, просторные… Ой, сколько господ, помилосердствуйте, что я без туалету… Вдова я.

Губернатор. Ты помещица Коробочка?

Коробочка. Что, отвечать, да? Коробочка я, помещица, ваше высокоблагородие.

Губернатор. Что имеешь сказать о Чичикове?

Коробочке. Об чём, отец родной?

Губернатор. Об Чичикове.

Коробочка. Ага, ага, об Чичикове. Имею сказать, ничего…

Губернатор. Вот те на.

Прокурор. Дайте я попробую, тут подход нужен. (^ Подходит к Коробочке.) Ты, матушка, Чичикова видела?

Коробочка. Как не видела, видела.

Жена прокурора. Я же говорила! Говорила! Она видела…

Прокурор. Ну расскажи, матушка, как ты его видела? Купил он что у тебя?

Коробочка. Купил, за пятнадцать рублей.

Жена губернатора. За сколько?! Ничего себе миллионщик!

Коробочка. И птичьи перья тоже покупает…

Прокурор. Какие птичьи перья…

Коробочка. И много всего обещался накупить, в казну сало ставит…

Губернатор. Что куда ставит?

Коробочка. И потому, наверное, плут, ибо уж был один такой…

Губернатор. Какой?

Коробочка. Который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу более чем на сто рублей.

Губернатор. Всё?

Коробочка. Всё.

Губернатор. Я ничего не понял.

Прокурор. Прикажите повторить?

Губернатор. Нет! нет! Достаточно!

^ Жена полицмейстера. Чичиков же её запугал, это же ясно.

Коробочка. А, ваше благородие, я что-то не так сказала? Я ж вдова, отец родной, не знаю, как правильно сказать…

Прокурор. Всё, матушка, хорошо сказала, ступай с богом…

Коробочка. Так он перья купит?

Губернатор. Какие перья?

Прокурор. Купит, матушка, купит… Ступай. (Выпроваживает Коробочку.)

Полицмейстер. Так он на самом деле перья покупал? А зачем тогда ему были мёртвые души? (^ Губернатор испускает отчаянный вздох.)

Прокурор. Ещё свидетелей?

Губернатор. Нет! Нет! Не надо ещё… С ума можно сойти от таких свидетелей. Теперь кто-то мне должен сказать, что же это такое — коллежский советник Чичиков? (Пауза.)

Полицмейстер. А знаете ли, господа, кто это?

Губернатор. Кто?

Полицмейстер. А это, господа, сударь мой, не кто другой, как капитан Копейкин!

^ Жена губернатора. Ах! Не может быть?

Жена полицмейстера. Почему?

Жена губернатора. Не знаю…

Губернатор. А кто таков этот капитан Копейкин?

^ Все. Да, кто таков этот капитан Копейкин?

Полицмейстер. Так вы не знаете, кто такой капитан Копейкин?

Губернатор. Нет, мы не знаем, кто такой капитан Копейкин.

Полицмейстер. Как, совсем не знаете, кто…

Губернатор. Хватит!

Полицмейстер. Простите, забылся.

Губернатор. Ну!

Полицмейстер. Капитан Копейкин, судари мои, после двенадцатого года вернулся на родину. И только, вообразите, во время военной компании ему оторвало руку и ногу. Работать он, понятное дело, не мог, вот и решил в Петербурге просить иждивение. Раз пришёл к генералу, другой раз, в третий швейцар его уже и пущать на порог не желает. А из денег у нашего-то Копейкина осталась одна синюха! Он снова к генералу: так и так, говорит, девяносто рублей и нуль! Тут уж генерал не выдержал. “Хорошо, говорит, если вам здесь дорого жить, так я вас вышлю на казённый счёт. Позвать фельдъегеря!” А фельдъегерь уж там, понимаете и стоит: трёхаршинный мужчина, ручища у него, можете вообразить, самой натурой устроена для ямщиков, — словом дантист эдакой… Ну, уж как только его доставили на место и куда именно привезли, ничего этого не известно. Но, господа, вот тут-то и начинается, можно сказать, нить, завязка романа. Итак, куда делся Копейкин, неизвестно; но не прошло и двух месяцев, как появилась в рязанских лесах шайка разбойников, и атаман-то этой шайки был, сударь мой, не кто другой…

Прокурор. Только позвольте, ведь капитан Копейкин, ты сам сказал, без руки и ноги, а у Чичикова…

Полицмейстер (бьёт себя по лбу.) Ну и телятина же я!

^ Жена полицмейстера. Это точно…

Собакевич. Русский человек задним умом крепок.

Полицмейстер. Впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам! Один изобрёл деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги в бог знает какие места!

Губернатор. Это в Англии.

Полицмейстер. В Англии.

Губернатор. А в России дурные головы уносят в бог знает какие места.

Прокурор. Конечно, он не капитан Копейкин. Какой же он Копейкин?

Губернатор. А кто он?

Прокурор. Он?

Губернатор. Он.

Прокурор. Наполеон. (Пауза.)

Губернатор. Этого ещё не хватало! Так. Дам попрошу покинуть зал!

Жена губернатора. Что?!

Жена прокурора. Это ещё почему!

Губернатор. Дело государственной важности. Особой секретности требует. Исполнять! (^ Женщины уходят.)

Жена полицмейстера (уходя.) Ну это уже совсем никуда не годится, это мы Чичикова разгадали!

Губернатор. Наполеон! Вот, до чего дошло! Наполеон в моей губернии! Я помню, в газете читал, англичанин, дескать, издавна завидует, что Россия велика и обширна, что, быть может, и выпустил Наполеона с острова Елены, и прямиком в Россию! В Россию! И прямо в мою губернию. А мы проглядели?! А если до государя дойдёт?!

^ Манилов. Позвольте, почему ж сразу Наполеон?

Полицмейстер. А если не Наполеон?

Губернатор. А кто, Копейкин без руки и ноги?

Полицмейстер. Вряд ли Копейкин…

Губернатор. А если не Копейкин, то кто? Правильно! Как мы сразу его не узнали? Ведь похож.

Прокурор. Особливо, если боком станет.

Губернатор. Боком — вылитый! А отсюда до Москвы рукой подать! Француз под Москвой, а мы пуза не чешем!

Полицмейстер. Трубить тревогу?

Собакевич. Да прирезать его, и дело с концом. (^ Входит Капитан-исправник.)

Капитан-исправник. Там Ноздрёв, войти требует.

Губернатор. Ноздрёв? Это которому Чичиков брат родной? Подавай-ка сюда Ноздрёва! (^ Капитан-исправник выходит.)


Сцена 16


Капитан-исправник впускает Ноздрёва.


Ноздрёв. Ба, какая компашка! Жаль поручика Кувшинникова с матадурой нет!

Губернатор. Ноздрёв, извольте отвечать на наши вопросы честно, полно и откровенно.

^ Ноздрёв. Да я вообще врать не умею, если хотите знать! Ненавижу врунов! Вот коль ты плут, так враг мне! И в рожу тебе плюну!

Губернатор. Ну это мы знаем… Покупал ли Чичиков мёртвых душ?

^ Ноздрёв. Покупал. На несколько тысяч накупил, и я сам ему продал, потому не вижу причины почему ему не продать!

Прокурор. Не известно ли вам, а может Чичиков шпион?

Ноздрёв. Шпион. Конечно шпион, да ещё какой! Я ж с ним в школе учился, так его там так и называли — фискал, говорят, ты Чичиков! Фискал! Что ж ты шпионишь за всеми? Я ему говорю, ты ж мне как брат, Чичиков…

Полицмейстер. А не делатель ли Чичиков фальшивых ассигнаций?

Ноздрёв. Делатель. Давно известно. Такие ассигнации рисует — одно загляденье! Да вот, в прошлом году был случай, забавный анекдотец, как узнали, что в доме Чичикова на два миллиона фальшивых ассигнаций, дом опечатали и поставили караул, а Чичиков, бестия, переменил их все в одну ночь. Так что на другой день сняли печати, увидели, что все ассигнации настоящие! (Хохочет.)

Губернатор. А точно ли, что Чичиков в некотором смысле имел намерение увезти мою дочку?

Ноздрёв. Так я ж сам ему помогал! Да, и если б не я, ничего б у него не вышло… Да всё уже было готово, обвенчались бы в Тухмачевке! Ну в Тухмачевке! В приходской церкви, отец Сидор — за венчание я выложил семьдесят пять рублей, и то он не согласился бы, если б я его не припугнул, что донесу, как он перевенчал лабазника Михайла на куме! Да я ему даже коляску свою уступил, Чичикову! Да, бери, говорю, губернаторскую дочку, Чичиков, да беги! Эх! Гусар он, этот Чичиков, гусар!

Губернатор. Господи, что же это такое?!

Прокурор. А вот мы тут подумал, что а вдруг бы оказалось, что Чичиков — Наполеон.

^ Ноздрёв. Нет, Чичиков — не Наполеон.

Губернатор. Не Наполеон?

Ноздрёв. Не Наполеон.

Губернатор. Ну слава богу…

Ноздрёв. Какой же он Наполеон, он Робеспьер.

Губернатор. Кто?!

Ноздрёв. Да Робеспьер он — совершенно ясно! А кто ж ещё? И приехал сюда учинить революцию и террор, дабы установить республику! А всё дворянство и государя императора — под нож! Свобода, равенство, братство! Так и говорит мне! Душегубов, говорит, брат мой Ноздрёв, приехал изничтожить!

8635547262409904.html
8635609434711637.html
8635665208494200.html
8635749661189931.html
8635880076297978.html